VIKTOR & ROLF

За кулисами показа Viktor & Rolf монтажеры соби­рают очередной алюминиевый каркас. Повсюду разбросаны гаечные ключи, плоскогубцы и отверт­ки. Такое ощущение, что здесь работает ремонтно-строительная бригада. На каж­дую конструкцию они крепят мини-колонки и лампочки по де­сять ватт — не больше, иначе кос­метика на лицах моделей растает и потечет. Через пару часов эти каркасы взгромоздят на хрупкие , плечи девушек, и в полной темно­те начнется шоу. Дизайнеры Вик­ Хорстинг и Рольф Снорен сшили организовать показ так, чтобы каждая модель а всего их 35 — была закон­ченным представлением с собственной музыкой, светом и металлическим «скелетом», на котором держится вся электроника.

JOHN GALLIANO

Бегу на примерку и вдруг оказываюсь в толпе каких-то не­понятных людей в странной одежде. Первая мысль: «Куда я попала?» И только потом я вижу самого Джона», — с горящими глазами расска­зывает мне супермодель Саша Пивоварова. В восторге пребывает не только она. Все девуш­ки за кулисами обсуждают, какой Гальяно («са­мый лучший!») и какое у него получилось шоу («потрясающее!»).

Показ напоминает нечто среднее между кунсткамерой и загородным домом. На заднем плане черные лабрадоры, мимо которых невоз­можно пройти не погладив. По подиуму, устланному се­ном, разгуливают фазаны, утки и куры. Тут же пыш­ная и аппетитная крестьян­ка, удобно расположившись на тачке, угощает всех шо­коладными конфетами. На сеновале отдыхают матрос и солдат, а дворецкий с под­носом предлагает им выпить бокал красного вина.

На подиуме, где-то ли модели, то ли актрисы появляются с толстым слоем грима и газетами вместо бантиков в волосах, разворачивается настоящий спектакль. Под звуки французского шансона куртизанки с площади Пигаль подтя­гивают чулочки, а наследницы образа Кики де Монпарнас кокетливо пританцовывают. Вслед за парижскими прелестницами 1920-х годов к публике выходит, размахивая железной мет­лой, и сам Джон Гальяно в резиновых сапогах. Аплодисменты не смолкали, публика требовала продолжения. Вот только состоится оно, к со­жалению, лишь в будущем сезоне.

ALEXANDER MCQUEEN

Этот дизайнер с легкостью мог бы снимать фильмы ужасов, что доказало его шоу, кото­рое, после парижской Недели моды, единодушно признали самым мисти­ческим и леденящим душу. Зрители то и дело вздрагивали от женских кри­ков, пронзающих кромешную тьму.

Модели шагали по пентаграмме, выложен­ной красным песком на арене стадиона. Над ними нависал гигантский экран в виде перевер­нутой пирамиды. В тот вечер гостям представилась возможность проверить свои нервы на прочность, лицезря окровавленных голых жен­щин, сгнившие лица и море крови. Этот артхаусный киношедевр стал, пожалуй, единственной вещью, которую можно было увидеть, потому что сам подиум находился на расстоянии пары десятков метров от любопытных глаз. «Одежды вообще не было видно», — шептались недо­вольные зрители, выходя с трибун парижского «Зенита» под холодный дождь.