История шляпы началась на исходе Галантного века, когда дамы брились наголо для того, чтобы носить огромные напудренные парики. А о шляпах временно забыли, т.к. парики выполняли их роль. В течение несколько лет до и после Французской революции шляпы вновь вошли в моду.

Задолго до этой шляпной волны дамы в Европе носили всевозможные головные уборы – от тончайших, сильно накрахмаленных, закрепленных в соответствующую форму вуалей и кружев до широкополых шляп с пером или соломенных плоских шляпок во время увлечения всем китайским в середине 18 века. Носили и сооружения из собственных и накладных волос, тканей и драгоценностей.
Но эти головные уборы оказались всего лишь увертюрой перед настоящей шляпной симфонией: в 19 веке ни пожилая дама, ни барышня, ни ребенок без шляпы не выходили из дома.

В начале 19 века весьма многообразные по формам и деталям шляпы были объединены одной общей особенностью – мантоньерками (завязками под подбородком). Их делали из шелковых лент или из модного в то время кружева ручного плетения.

Бесспорно, мода строго предусматривала цвет и материал мантоньерок. Даже под крохотной шляпкой «биби» носили такое количество завязок из кружева и лент, что в них можно было кокетливо прятать лицо.

Подражание, с одной стороны, античным богиням, с другой – идеализированному образу крестьянки было не только обязательным следованием стилю, не только частью этикета, но и соответствовало образу дамы изящной, похожей на дуновение. В духе эпохи бвли также небольших размеров шляпки из тонких материалов пастельных тонов.

Не успели пожелтеть в сундуках платья из светлых вуалей в стиле ампир, а шляпная мода, весьма скорая на перемены (до 30 новых моделей в сезон), уже провозгласила нового кумира. Им стал головной убор, называемый «чепец». В конце 18 века он уже успел покрасоваться на вершинах дамских париков, но с 1820-х годов чепец обретает новое значение в костюме, обозначая семейное положение женщины – носили его только замужние.

Форма чепца, прилегающая к голове и обрамляющая лицо, оказалась необычно уместной для множества кружев, лент и искусственных цветов из шелка. Чепец носили только днем, до выезда на бал или во французскую драму (русский театр публика не слишком жаловала), но в конце 1830-х годов вкусы переменились. Императорский двор ввел моду на русский стиль. Дамы появлялись на великосветских раутах в роскошных кокошниках, украшенных крупным жемчугом и вуалями. Это относилось только к дворцовой знати.

Образ женщины утратил черты кокетливой прелестницы, в ней появилось что-то уютное, домашнее, простое. Изменения в стиле бытовой культуры не относились к капризам моды, их породила живопись группы немецких и австрийских художников, ставшая очень популярной в буржуазной среде. Позднее это влияние рассеялось на все слои населения европейских городов.

Атмосфера уютных семейных вечеров в окружении добротных вещей возвестила о новом художественном стиле, название которому – бидермайер – дали лишь после того, как он ушел в прошлое. Этот немецко-австрийский ветерок прошелестел и в шляпной моде, породив замечательные модели.
Тюрбан пришел в наряды светских дам (его носили только на балах, украшая пером и драгоценностями) из театрального костюма. На подмостках сцены тюрбан служил штрихом, подчеркивающим колорит Востока, потому что он имел сходство с чалмой.

Так же со сцены в шляпную моду попала в первой половине 19 века шляпа-гнездо «шутэ». Это был головной убор, схожий с чепцом, но из соломы и с мантоньерками. Шляпки из светлой и темной соломы станут особенно модными в конце 19 и на протяжении 20 века.

Малиновый берет Татьяны Лариной, в котором она блистала на балу, можно причислить к достоянию русской культуры. В начале 19 века в России дамы носили берет как деталь бального туалета. Береты шили из дорогих материалов – бархата, парчи, лионского шелка. Их украшали пером и аграфом – драгоценной застежкой. Слово «берет» произошло из итальянского, его носили мужчины и женщины в Европе с 15 века.

Декоративная избыточность второй половины 19 века, насыщенность всевозможными подражаниями стилям прошедших эпох, объясняется не только щедростью моды, но и набравшим ускорение техническим прогрессом в области обработки и производства текстиля.

Кружево, вышивка и иные украшения костюма, стоившие раньше огромных денег и труда, теперь делали с помощью машин. Индустрия шляпного дела из привилегированного ремесла, обслуживающего аристократию, превратилась в хорошо отлаженное производство для широких слоев городского населения. Однако особенность шляпного ремесла такова, что сам процесс изготовления шляпы механизировать нельзя. Это всегда не просто ручная работа, а искусное мастерство.

Образ модистки (мастерицы, шьющей шляпы), не без помощи авторов модных водевилей, стал нарицательным. Близость шляпных мастериц к дамам высшего света, их артистизм, популярность в городской среде снабдили бытописателей второй половины 19 века игривыми сюжетами.

По утрам, пока длинные волосы дам не были уложены в прическу, надевали чепец. Вот как описывается модель чепца для утреннего туалета в журнале «Парижские моды» за 1887 год:
«Круглый фон из вышитого кремового тюля гарнирован кругом сборчатым, кружевным воланом, пришитым под тюлевую головку «бульоне». Посредине бант из узких бледно-розовых лент и высокий кружевной туф, перемешанный с петлями розовых лент».

Общность стилистических деталей охватила не только костюм, но и всю бытовую среду. В эпоху стиля «историзм», когда в убранстве дома, в одежде, в бесчисленных мелочах смешивались или повторялись великие стили прошлых эпох, не была забыта и драгоценность 17 и 18 веков – кружево. Пожилые дамы, а таковыми считались женщины за сорок, ходили дома и выезжали на балы в кауфюрах – сооружения из схожего с ручным кружева (тюлевого или гипюрового) французского или немецкого производства.

Кружево спускалось на затылок фалдами и крепилось на голове с помощью репсовых или бархатных лент и искусственных цветов, преимущественно роз, близких по тону к натуральному.

Шляпные мастера тех лет соревновались в изощренности дамских головных уборов. Вот одна модель конца 1880-х:
«Дамская шляпа-капот из бронзового муара с золотым узором, поля гарнированы маленькой диадемой из белого галуна с золотом. Посредине головки золотистая птичка с белым марабу».