Миучча Прада (Miuccia Prada)
Дизайнер для интеллектуалов, расчетливая законодательница моды и неутомимый трудоголик - такой она была до последнего показа в Милане.
Сделав полшага на подиум, из-за кулис выглядывает маленькая женщина в черной юбке в складку и белом джемпере с отложным воротником, как у мужской рубашки. Она скорее похожа на школьную учительницу, чем на дизайнера с мировым именем, и поверить, что это ей зал полчаса аплодирует стоя, не так-то просто. Впрочем, вот уже почти двадцать лет Миучче Праде удается морочить голову всей модной общественности куда более изысканными способами.
Ее фамилия — мировой бренд, ее вещи — культ, ее стиль копируют и цитируют коллеги по цеху и «уличные» бренды. О ней известно почти все. Или ничего?
Я думаю об этом, сидя в самолете, летящем в Милан. Через каких-нибудь три часа я увижусь с Миуччей в знаменитом офисе-студии, где в центре ее кабинета возвышается труба с гладкими никелированными краями — по ней можно съехать с третьего этажа прямо во внутренний двор. (Миучча уверяет, что иногда она именно так и делает). Это инсталляция знаменитого немецкого художника Карстена Хеллера, которого поддерживает фонд Prada.
— Я не отделяю моду от всего, что меня интересует в жизни. Я так долго себе это запрещала, пока однажды не спросила: а собственно, почему?
Должно быть, Миучча Прада задалась этим вопросом в 1993 году, когда вместе с мужем и совладельцем Prada Group Патрицио Бертелли она создала проект Prada Milano Arte, который превратился в фонд ее имени.
Вы, вероятно, уже сделали вывод о слиянии моды с искусством в творчестве Прады? Напрасно.
— Я настаиваю на том, чтобы мой фонд воспринимали отдельно от моего бренда, — заявляет она в интервью International Herald Tribune. — Я занимаюсь искусством вовсе не для того, чтобы лучше продавались мои сумки. Ровно наоборот.
Впрочем, это ей совершенно не мешает превратить свой офис в арт-объект, заказать интерьер бутика в Нью-Йорке знаменитому Рему Колхасу, а магазина в Токио — швейцарскому архитектурному дуэту Жаку Херцогу и Пьеру де Мерону. И новость о том, что фотографом для нашей съемки будет художница-провокатор Ванесса Бикрофт, Прада воспримет на ура. Еще бы: обычно Ванесса раздевает своих моделей, но тут обыкновенные женщины, с ног до головы одетые в кружево, обнажили себя куда сильнее.
— Почему все-таки кружево, да еще в таком количестве — тридцать два ажурных выхода из сорока трех?
— Все просто: когда я готовила коллекцию, кусочек кружева прилип к моему платью, и я вдруг поняла, как это красиво. Дальше оставалось только заказать нужное количество шитья в Швейцарии.
Действительно, куда уж проще?! Женщина, воспевшая «бабушкины» пальто и ридикюли, скромные синие, коричневые и темно-зеленые платья, застегнутые на все пуговицы, вдруг создает коллекцию воздушных платьев, блузок и юбок телесного, небесного, бронзового, черного и оранжевого цвета. Можно подумать, что это не Прада представляла в 1990-х платья под лозунгом «одежда для интеллектуалок». Можно подумать, что это не она утверждала, что «настоящий шик — в отсутствии шика». И не она несколько лет подряд воспевала в своих коллекциях достоинства безликой униформы:
— Форма дает возможность оставаться самой собой. Вам не нужно демонстрировать всем, кто вы такая. Выставлять себя напоказ, на мой взгляд, бессмысленно и совсем не привлекательно.
— А разве кружево — не лучший способ «показать все, что скрыто»?
Она иронично улыбается:
— Я хотела, чтобы сквозь кружева была видна не просто сексуальная, а по-настоящему сильная женщина. Все время стремиться выглядеть сексуальной — это ведь постоянно сравнивать себя с воображаемой соперницей. Все время бояться ей проиграть.
Вы думаете, эта сильная женщина пришла на интервью в одном из своих кружевных шедевров? На ней изумрудно-зеленый легкий пыльник до колена, ткань — из последней мужской коллекции, свободный крой и рукав-реглан, под ним белая майка с порванным воротником — дизайнерский эффект долгой носки, и только кожаные черные туфли на высоком каблуке с торчащими сзади оборками — точно с последнего показа. Или не точно?
— Что-то не припомню, разве такие туфли были в вашей коллекции?
— Такие. Просто я перепонку отрезала. — И снова улыбается. — Мне кажется, так сексуальней.
Ну разумеется — сексуальней, сильнее и женственней. Я уже не придираюсь к словам. Я понимаю, что в этом вся Прада.
— Как вам удается предвосхитить, что будет самым модным в сезоне?
— Знаете, хитрость состоит в том, что я ничего не предвосхищаю. Конечно, порой очень хочется угадать, чего от тебя ждут, но в моде «угадать» и «угодить» далеко не всегда одно и то же. Стоит только начать кого-нибудь ублажать — ничего хорошего не получится. Сделать то, что от тебя ждут, — значит не сделать ничего нового. А мне это, сами понимаете, не подходит.
В этом уж ей точно можно поверить. Миучча Прада много раз в жизни делала то, чего от нее не ждали. Богатая наследница бросила вызов семье, презрела ее буржуазные ценности, получила диплом политолога, стала феминисткой и даже коммунисткой, — а потом неожиданно для всех вернулась в семью, вышла замуж за будущего совладельца огромной империи моды и сама начала создавать одежду, которую целыми коллекциями теперь скупает новая буржуазия.
— Быть модным — значит жить чуть-чуть быстрее, чем все остальные, — говорит она и делает глоток зеленого чая, заваренного из пакетика (я не верю своим глазам: должно быть, это тоже для скорости).Раньше одна тенденция длилась полгода — ее хватало на весь сезон. А сегодняшняя женщина каждый день хочет быть другой. Моя одежда должна дать ей такую возможность.
Раньше и впрямь ей легко удавалось задать тон всего сезона. Спросите любого обозревателя моды: так что же мы будем носить этой зимой? И он ответит не задумываясь: сходите на показ Prada.
Так теперь она собирается творить еще быстрее?
— В свое время я говорила: «Я люблю одежду и не люблю моду». Не буду отпираться. Но сегодня мода стала гораздо больше, чем просто одежда. И мне это нравится. Можете считать, что свое мнение о моде я изменила. Она теперь гораздо лучше отражает реальность.
Быть модной — значит не просто быстро бежать или куда-то спешить. Миучча Прада должна знать и чувствовать, что творится в сегодняшнем мире. Только о законах реализма с его требованием отражать действительность, как в зеркале, лучше сразу забудьте. В своих коллекциях она отражает только саму себя:
— Меня не интересует наряд. Меня интересую я. Наряд сложится сам, как психологический портрет.
Она уверена, что дизайнер должен делать то, что нравится ему самому. Тогда это точно понравится кому-нибудь еще.
— Мода — это очень просто. Главное, чтобы мне не было скучно. Я много раз убеждалась: никогда ничего хорошего не получается, если нет какого-то внутреннего оживления, возбуждения.
— Итак, рецепт прост: надо прислушиваться к себе?
— Вот именно. Иначе все превращается в подделку, в клише.
К счастью, то, что нравится Миучче Праде, нравится еще тысячам женщин. И оказывается, там, где у любого другого дизайнера есть строгий расчет, жесткая формула успеха и продуманная PR-стратегия, у Прады — одна сплошная интуиция.
— И удовольствие от работы, — добавляет она.
— Да, вы же известный трудоголик!
— С чего вы взяли?! Наоборот, я невозможно ленива.
— Значит, ваша работоспособность — еще один миф?
— Ну не знаю. Мой лозунг: никогда не уставать.
— И как же вам это удается, когда нужно успеть сделать столько дел?!
— Вы знаете что, всех дел не переделаешь! Я просто остаюсь дома, лежу в кровати и ничего не делаю.
— Прямо буддистский подход к жизни.
— Да какой там буддизм, я, между прочим, даже соврать что-нибудь могу, если уж очень в офис идти неохота.
— А кому врать-то? Вы же босс.
— Всегда есть люди, которые от тебя что-то ждут. Секретари, которые запланировали тебе десяток встреч, партнеры, которые хотят, чтобы ты выступила на заседании, журналисты...
— Кстати, о журналистах: вы так редко даете интервью. За что вы их так не любите?
— Наоборот, я очень люблю разговаривать с людьми. Особенно если они умные. Иногда им даже удается задать вопрос, который заставляет задуматься.
— А если критикуют?
— К некоторым прислушиваюсь, а некоторых хочется убить, — в ее тихом голосе начинает сильнее звучать раскатистый итальянский акцент.
Она говорит серьезно и не вполне. Улыбается и хмурит брови. Торопится ответить и подыскивает слова. Говорит тихо, но тоном, не терпящим возражений. О чем-то одном и сразу обо всем.
— Знаете, чему еще я научилась за это время? Все делать самой.
— Миучча, это уж чересчур: вы же минуту назад так упоительно рассказывали про лень, что я слушала и от души завидовала.
— А это все от лени и вышло. Если хотите, это инстинкт выживания. Когда поручаешь что-то важное другим людям, то вроде и не делаешь своими руками, а все равно думаешь, прикидываешь, переживаешь.
Потом приходишь, видишь, что все не то и не так. Объясняешь, как надо, снова ждешь. Слишком много времени уходит впустую. Времени и сил. А так с первого раза все сделаешь сама. Быстро и точно.
— Отличный рецепт. Это чтобы времени на восьмичасовой сон и полноценный отдых хватало?
— Да. А еще на вкусную еду.
И на два бренда собственного имени, и на четыре коллекции в год, и на магазины по всему миру, и на культурный фонд, и на арт-проекты в Венеции, Нью-Йорке и Лондоне, и на семью, и, разумеется, на то, чтобы придумывать о себе новые мифы.
— Вы всегда так робко выходите на поклон после показа и стремительно исчезаете, что кажется, вы боитесь сцены. Скажите, а в кино, если бы вам предложили, смогли бы сыграть?
— Конечно! — загораются ее карие глаза.
И я понимаю: передо мной настоящая актриса, которая если и не играет пока в кино, то уже давно играет свою жизнь. Быстро, точно и с удовольствием.
Источник: Журнал "Vogue"
Источник: Журнал "Vogue"
Источник: Fashion Bank
Раздел: Дома мод. Модельеры
Фотографии к статье:
Prada. Fall 2009 Ready-to-Wear
Источник: Style.com
Сделав полшага на подиум, из-за кулис выглядывает маленькая женщина в черной юбке в складку и белом джемпере с отложным воротником, как у мужской рубашки. Она скорее похожа на школьную учительницу, чем на дизайнера с мировым именем.