Я ушел из студии в четыре утра, от­правился домой, упаковал чемода­ны и поспешил к семичасовому поезду до Гавра, чтобы сесть на па­роход SS Normandie. Впереди была совершенно новая жизнь. В Пари­же у меня была семья, привычный образ жизни. Но пришлось все бро­сить — одежду, книги, квартиру. Главной для меня тогда была эта фотография», — вспоминал Хорст П. Хорст. Ему было 33, он покидал столицу европейской моды и пост главного фотографа французско­го Vogue, который занимал к тому времени уже четыре года.

Хорст не ошибся — в его руках был один из лучших его кадров, ко­торый к тому же стал одной из са­мых узнаваемых модных фотогра­фий XX века. Но все могло быть иначе. Хорст отснял сюжет 11 ав­густа 1939 года. Фото должно было появиться в октябрьском номере, но после того как Франция и Ан­глия объявили Германии войну, французский Vogue на время пре­кратил свою деятельность. Фото­графия была напечатана в амери­канском Vogue в сентябре 1939-го. Сама съемка продолжалась весь день. «Прежде мне не доводилось фотографировать корсеты», — вспоминал Хорст. Моделью была некая мадемуазель Бернон. Рука ретушера придала ее левому боку очертания песочных часов. Про­бел между левой грудью и корсе­том сочли чересчур откровенным и также заретушировали. В под­писи же к снимку ошибочно указали фирму, которой был сшит корсет. Он сделан совсем не знаменитой амери­канской Main Rousseau Bocher, а куда бо­лее скромной Corsetiere Detolle.

Вполне вероятно, что Хорст был не слишком оригинален в выборе темы. В культуре всегда так — у каждого новатора есть свой предтеча. Скорее всего, Хорста вдохновила фотография Мэн Рэя «Скрип­ка Энгра» (1924), в те времена еще мало­известного портрета его возлюбленной Кики де Монпарнас.

Восторженный британский поклонник и соперник Хорста — Сесил Битон писал: «Хорст добивался эклектического эффек­та и за счет резкого света софитов соз­давал сумасшедшую атмосферу кабаре». Кажется, будто тело модели, затянутое в корсет, подсвечено только одной лам­пой, но Хорст признавался, что все гораз­до хитрее: он пользовался дополнитель­ными софитами и рефлекторами.

Тайна, которой он окутывал свои сюже­ты, «одевая» моделей призрачным светом, иногда просто бесила его заказчиков. Редак­тор американского Vogue Эдна Вулман Чейз в 1939-м раздраженно выпалила в лицо Хорсту: «Я до смерти устала от читатель­ниц, спрашивающих, какой покрой у этого платья и как оно выглядит». Однако в ито­ге лирика победила практику: Хорст умер в возрасте 93 лет в 1999 году в статусе клас­сика, успев не только наслушаться дифирам­бов, но и насмотреться на имитаторов.

Он вполне мог видеть клип Мадонны с песней Vogue, воспроизводящий его формулу — корсет + спина = чувственность. Ему наверняка льстили снимки-цитаты Эллен фон Унверт, Ирвина Пенна и Сти­вена Майзела. Стивен оказался наиболее ироничным по отношению к классике — в корсете и со спины он снял редактора американского Vogue Хэмиша Боулза.

Обласканная светом спина натурщицы, тело которой словно пена от шампанского выплескивается из бокала-корсета, теперь неизменно отсылает наш внутренний взор к знаковому снимку 1939 года. И пусть этот образ впервые очертил безупречный ка­рандаш Энгра, а на фото эти изгибы запе чатлел Мэн Рэй, первенство (по праву силь­нейшего) все равно принадлежит Хорсту, у которого корсет обнимает и немного ис­тязает классические женские формы.