В фильме «Дьявол но­сит Prada» героиня Мерил Стрип при­казывает ассистент­ке: «Достань мне Демаршелье!» Чем при­водит ее в полное замешательство. Достать Демаршелье действи­тельно непросто. Несмотря на то, что ему уже за шестьдесят, он мно­го ездит и очень много снимает. Так что найти мастера в собствен­ной трехэтажной студии на Манхэттене можно, только когда он ра­ботает там с какой-нибудь мировой знаменитостью. Все начиналось как всегда — с революционной ситуации. Пос­ле изысков и изощрений сумасшедших 1960-х требо­вался новый, близкий простому смертному взгляд на модную фотографию. Статья в американском Vogue 1971 года громко провозглашала: «Одежда должна слу­жить женщине, которая ее носит. Сама по себе краси­вая вещь уже никого не волнует!» Пусть так, только кто эту женщину изобразит?

Американские журналы принялись выискивать тех, кто способен создать волнующие новые образы, и нашли в Париже группу фотографов-единомыш­ленников, среди которых оказались Артур Элгорт и Патрик Демаршелье. Они представляли современ­ную женщину жизнелюбивой, пышущей здоровьем и влюбленной в собственное закаленное тело.

Демаршелье тогда было под тридцать. Он родился в Париже, а вырос на севере Франции в портовом Гавре. Поди тут удержись от вывода, что его пристрастие к холодному мерцающему свету и прибрежным пей­зажам родом из детства. В 1960 году в день свое­го 17-летия Патрик получил в подарок первую камеру. К этому моменту он уже работал в фото­ателье: ретушировал снимки для документов.

Рекламный бизнес был на подъеме, и ремесло фо­тографа уже приносило неплохой доход. Демаршелье прошел обучение у Ханса Фойрера, после чего сразу пустился в одиночное плавание. Его снимки быстро появились в Elle и Marie Claire. С тех пор мировоззре­ние мэтра почти не изменилось. Он по-прежнему ис­поведует эстетику «случайного кадра», и его фотогра­фии отличаются почти легкомысленной непри­нужденностью. Демаршелье работает быстро и незаметно — так, что герой съемки толком не успевает ничего понять.

Однажды Демаршелье спросили, как ему уда­лось снять принцессу Диану такой беззаботной. — Она приехала ко мне, — ответил мэтр. — Мы прос­то смеялись, и тут я — «щелк!»

Естественность его снимков оценил креативный директор американского Vogue Александр Либерман, и в 1975 году Патрик Демаршелье перебрался в Нью-Йорк. Правда, от сильного французского ак­цента он не сумел избавиться и поныне. Впрочем, свои самые по­трясающие снимки Патрик сделал в английском Vogue со знаменитым редактором моды Грейс Коддингтон, с которой он продолжает работать. Эпохальную для " журнала обложку он при­вез в 1983 году из коман­дировки на остров Барба­дос. Модель Бонни Берман, гибкая и уверенная в себе и в собственном теле, сто­ит, продев руки в гимнас­тические кольца. С этим снимком закончилась тра­диция помещать на обложку статичный портрет. Бон­ни Берман тогда была никому не известна. «Но к кон­цу двухнедельной сессии, — вспоминала Грейс Код­дингтон, — о ней заговорили как об одной из лучших моделей».

Демаршелье этот сни­мок дался непрос­то: «Мы решили, что нужен спортивный, энергичный сюжет. За­были только, что Бар­бадос в те времена вов­се не был местом, где спортивные магазины

попадались на каждом шагу. Инвентарь пришлось изготовить самостоятельно — из колец и корабельных канатов. Мы хотели показать на фотографии пластику движений и магию света. Кажется, это удалось».

Так эстетика спорта и здоровья достигла противо­положного берега Атлантики и прижилась в английс­ком Vogue. Это не значит, что из модной фотографии навеки ушла эксцентричность, но легкость и просто­та внестудийных снимков стали главным мерилом ка­чества современного кадра. Правдоподобная спонтан­ность работ Демаршелье отразилась и в черно-белых фантазиях Херба Ритца, и в снимках Санте Д'Орацио. Яркий всплеск фотоискусства 1980-х и 1990-х совпал с эрой супермоделей. В том, что Линда Евангелиста, Кристи Терлингтон и Синди Кроуфорд остаются иде­алами красоты, есть заслуга и Демаршелье, создавше­го моду на силу и естественность.