Сплошной ковер из сотен разноцветных зонтов на улице скромного французского города - эти первые кадры «Шербурских зонтиков» создают настроение ничуть не меньше, чем знаменитая музыка к фильму, сочиненная Мишелем Леграном.

Зонтов должно быть много и разных: желтых, синих, полосатых и в горошек, защищающих от непогоды и косых взглядов, создающих уют на крохотном асфальтовом пятачке, который перемещается вместе с нами под дождем.

Нужен зонтик, влезающий в ридикюль и в портфель, и игривый длинный зонт, который виден сквозь заднее стекло автомобиля и говорит о хозяйке больше, чем иной наряд. И совершенно необходим зонт-трость с бамбуковой ручкой - забытое оружие джентльмена.

 

Зонтик розовый или красный необходим, если мы не выспались, - он всегда улучшит цвет лица. И хоть один из зонтов должен быть в шотландскую клетку. Как и килт, прежде такой дамам не полагался, но мы давно уже взяли и этот бастион.А одного зонта точно мало.

 Вспомним Оле Лукойе, у которого их было два: «Один с картинками, который он раскрывал над хорошими детьми, и тогда им всю ночь снились чудеснейшие сказки, а другой -совсем простой, гладкий, который он развертывал над нехорошими детьми; ну, они и спали всю ночь как чурбаны, и поутру оказывалось, что они ровно ничего не видали во сне!»

Можно подумать, что мужское население нашей дождливой планеты как раз и есть те нехорошие дети. Это было бы крайне несправедливо - хотя бы потому, что именно мужчинам мы обязаны изобретением универсальной защиты от дождя. Точнее, одному-единственному мужчине. Разумеется, это был англичанин.

 

Мемориальная доска в Вестминстерском аббатстве напоминает нам о многих заслугах купца Джонаса Хэнвея, почившего в 1786 году. Но и там ни слова нет о его величайшем открытии - зонте от дождя. Путешественник и лишенный предрассудков денди, Хэнвей увлекался благотворительностью и заботился о подкидышах и проститутках.
 

И у британцев иного выхода не было, как только изобрести «дождевой» зонтик заново. Тогда это был предмет чисто мужского обихода - 10-фунтовый зонт с деревянным каркасом и китовым усом для упругости женщина не подняла бы. Такой зонт раскрывал над собой покоритель Ватерлоо Джон Веллингтон. И лишь в 1852-м предприимчивый подданный ее величества королевы Виктории Сэмюэль Фокс догадался сделать зонт из более легкой стали.

 

А материковая Европа продолжала использовать лишь parasol («против солнца»). Так, так диктовала традиция, заложенная даже не века - тысячелетия назад Согласно этой традиции правитель не должен был подставлять лицо под солнечные лучи. Для избавления от них императоров Поднебесной и были изобретены первые подобные устройства.

Это было никак не меньше трех тысяч лет назад. Бамбуковый зонтик из рисовой бумаги, поначалу исключительная привилегия императора, защищал «Сына Неба» и от природы, и от врагов. Мало того, по мере продвижения обычая носить зонтики даже не в народ, а в высшие слои общества, они стали многоярусными: чем больше этажей имел зонт, тем большей властью был облечен хозяин.
 
Этот универсальный показатель общественного положения сохранялся даже в титулах монархов: в Таиланде его звали Владыкой Двадцати Четырех Зонтов, а в Бирме - Владыкой Большого Зонта.
 

Массивными зонтами (их вес достигал двух килограммов, а длина ручки - полутора метров) прикрывали свои незагорелые лица египетские фараоны и вавилонские цари. А начиная с XII века и католические епископы.В XVI веке папа римский специальным указом утвердил «права зонтоношения священниками» -отсутствие загара было привилегией сильных мира сего, и кто бы стал слушать - и слушаться - пастырей, будь у них загорелая кожа? 

Для епископов зонт был обязательным атрибутом власти и статусным предметом туалета, но уж никак не модным аксессуаром, каковым его считали европейские дамы начиная со Средневековья и кончая 20-ми годами прошлого века. Пока первые феминистки и суфражистки не победили традиционалисток в борьбе за естественность и простоту.
 
Подставляя лица солнцу, красавицы забыли о кружевных зонтиках в рюшах и цветах. И вспоминали об этом предмете лишь в непогоду, для которой кружева никак не подходили.
 

Черные или темные зонты, сплошь покрывавшие городские улицы в дождь, нагоняли тоску хуже той, в которую люди впадали от самого дождя. Изобретатели долго совершенствовали функциональность предмета. Его превращали в громоотвод - в конце XIX века придумали в верхушку зонтика вмонтировать длинный металлический стержень, соединенный с землей проволокой, а деревянная ручка служила изолятором.
 
В 1920-х американки превратили его в оружие: зонт выпускал слезоточивый газ и завывал сиреной. В общем, зонт и тогда оставался средством защиты - если не от солнца и дождя, то от людей.

 

Последнюю революцию в «зонтостроении» совершили немцы. В тех же 1920-х, когда независимые американки стращали своих незваных ухажеров слезоточивыми зонтиками, а в Европе царствовал лаконичный ар-деко, берлинский инженер Ганс Хаупт конструировал первый телескопический - то есть складной - зонтик.

А фирма Knirps GmbH запустила новинку в продажу. И так до сих пор и продает зонтики - уже не только складные, но и трости, болтающиеся на согнутой в локте руке с тем изяществом, которое всегда отличает вещи не самые нужные, но бесконечно милые сердцу.
 

Теперь уже не инженеры, а дизайнеры предлагают новые варианты старого устройства, поражающие своим разнообразием и ненужностью. В 2004 году англичанин Ричард Лоусон запатентовал зонт Splu без спиц и острых углов: сделанный из нейлона и гибких стальных колец, он не прогибается от ветра, надевается на голову и в сложенном виде представляет собою диск диаметром 14 см.

После этого Дэрин Питерсон предложил зонт Katabrella с гибкой ручкой, оборачивающийся вокруг плеча, - его не нужно держать в руке. Наверное, это удобно, когда руки заняты сумками.

Однако сумкам можно найти другое место. А на руку лучше повесить сложенный в трость зонт, как предложил в начале 1960-х Ив Сен-Лоран, превративший предмет обихода в желанный предмет туалета и сделав его украшением нашей жизни. И пусть миниатюрный складной зонтик удобнее.
 
А теперь, после изобретения почти невесомых (хоть и непрочных) алюминиевых конструкций, еще и легче. Но лишь трость придает фигуре изящество и ту неопределенность - зачем он ей, этот длинный неудобный предмет? - которая всегда заставляет оглянуться нам вслед.

«Зонтик был похож на большую китайскую чашу, расписанную голубыми деревьями и узенькими мостиками, на которых стояли маленькие китайцы и кивали головами», - писал Андерсен. Представьте себе, что китайцы кивали головами на складном зонтике. Да никогда!

Теперь попытайтесь вообразить в руках у Катрин Денёв в «Шербурских зонтиках» складной механизм. Не вяжется? То-то. Вы думаете, что большая сумка и маленький зонтик удобнее, чем маленькая сумка и длинная трость, и не мне с вами спорить. Но в случае, когда красота вступает в противоречие с удобством, первая всегда важнее.

Автор: Ирина МАК
Источник: журнал "Madame Figaro"