Еще недавно чуть ли не каждый сезон появлялась новая марка, сначала выступавшая как здоровая альтернатива консервативно-статусному буржуазному шику, а затем сама попадавшая в список того, «что неприлично не иметь человеку из общества». Но, похоже, теперь этот список закрылся. На каждый случай есть свой козырь — от Lanvin для романтично-торжественных выходов до Dsquared для кокаиновых вечеринок, Louis Vuitton для демонстрации буржуазной респектабельности и Martin Margiela для сплина. Бренды стали крючком, на который подсаживают неофитов. Это своеобразный входной билет в закрытый клуб для избранных — тех, кто в Ницце выходит в море на своей яхте только в мокасинах Tod’s, белых штанах Aquascutum и белом же свитере Loro Piana.

Но масонские знаки вроде четырех стежков от бирки на спине у Marni и Martin Margiela потеряли свой тайный смысл, а крутость трусов Dolce&Gabbana, выглядывающих из джинсов одноименной марки, могут оценить лишь в тусовке определенной сексуальной направленности. Все эти символы многократно описаны и уже не могут служить системой оповещения «свой-чужой». Единственный способ сохранить ее в действии — не менять марки. Потому никто и не ждет от модных показов особых всплесков фантазии — бренд должен быть адекватен самому себе. Конечно, все серьезные марки уверяют, что их произведения — это просто одежда. Черта с два! «Я играю с цветом, чтобы в мужской гардероб как можно естественнее вошли все те цвета, что давно присутствуют в гардеробе женском», — говорит один из лучших современных дизайнеров Дрис ван Нотен. Но представить себе человека, «естественно» носящего творения этого модельера, можно с тем же успехом, что и нашего современника, успешно ассимилировавшегося в Италии эпохи Возрождения. Пара неверных па в паване — и разоблачение неминуемо.