Чтобы носить драгоценности с вечерней одеждой, не тре­буется   особых умений   — это может любой, у кого они есть. Носить украше­ния днем — вот интересная задача, для решения которой нужно ноу-хау», — провозгласил американский Vogue в середине пятидесятых. И в качестве при­мера предложил брошь Verdura, утверждая, что это «украшение для любого случая».

 

Verdura — это ювелирный Дом, осно­ванный итальянским герцогом Фулько ди Вердурой. В двадцатых годах прошлого века он совершил в ювелирном деле такую же революцию, как Коко Шанель — в моде. В то время Париж был влюблен в ар-деко и мо­дернизм, в моде было все белое, сияющее и гладкое, а стало быть — жемчуг, брилли­анты и платина. Ди Вердура же, наоборот, создавал разноцветные украшения, напо­минавшие сокровища Византии. Именно он придумал сочетать драгоценные мате­риалы с полудрагоценными — например, обрамлять рубин или сапфир кораллом, бирюзой или гранатом. Так и появились повседневные ювелирные украшения , напоминавшие сокровища Византии .

 

Теперь, в непростые времена  экономиче­ского спада, спрос на них особенно вырос.

 «Я заметил, что в украшениях снова начали ценить практические стороны — например носкость», — говорит Кит Пентон, руково­дитель ювелирного направления аукциона Christie's в Лондоне. «Стали пользоваться повышенным спросом цветные коктейльные кольца, отлично идут широкие брасле­ты и крупные броши от Cartier и Verdura».

 

От торговцев антиквариатом не отста­ют и основные ювелирные Дома. Новая коллекция Gaite Parisienne Дома Boucheron полна цаворитов, аметистов и кораллов на­ряду с бриллиантами, рубинами, изумру­дами и сапфирами. Дом Bvlgari не устает подчеркивать, что давно сочетает камни, работая с «бесконечным разнообразием комбинаций, от самых контрастных и яр­ких до самых деликатных». Среди послед­них фаворитов Bvlgari — розовые турмали­ны, бирюза, кораллы, гранаты и перидоты в сочетании с бриллиантами, цветными сапфирами и изумрудами. Из них получа­ются кольца, колье и браслеты — каждое в единственном экземпляре.

 

Фаваз Груози, основатель и президент de Grisogono, заявляет, что «вообще всю жизнь был большим колористом», и не уста­ет подчеркивать роль цвета в своем творче­стве. Того же конька оседлали Cartier, Van Cleef & Arpels и Chaumet. И слезать с него не собираются.

 

«Глупо отрицать, что использо­вание полудрагоценных мате­риалов снижает цену украше­ния, — говорит Джеймс де Живанши, который созда­ет ювелирные коллекции под фамилией своей мате­ри, Таффен (Taffm), чтобы избежать путаницы с дяди­ным модным Домом. — Мож­но делать более крупные ук­рашения, а выглядят они менее формальными. И стоят меньше»

 

«Я не думаю, что цена — это единствен­ное, что имеет значение в случае с модой на самоцветы, — не соглашается с ним дизай­нер Луиджи Скьяланджа. - Полудрагоцен­ные камни позволяют экспериментиро­вать и придумывать новые идеи. Каждый из них незаменим и уникален. Всякий раз, когда мне в руки попадается новый камень, у меня сразу появляется желание творить. И именно тогда он обретает настоящую ценность».
 

С Луиджи соглашается американский дизайнер Лори Родкин. «Обожаю неожи­данные сочетания материалов — например, часто добавляю дерево или бирюзу к золоту и бриллиантам. Это как влюбиться в плохого парня с хо­рошими манерами», — улыба­ется она.

 

Главное, чтобы соцветия были подобраны с безупреч­ным вкусом. «Если сочета­ние не работает, дорогие укра­шения будут смотреться как дешевая бижутерия», — преду­преждает де Живанши. В разгово­ре с русским Vogue он вспоминает, что впервые заинтересовался ювелирным ис­кусством, когда его дядя, Юбер де Живанши, показал ему антикварную брошь Verdura. Это могла быть и ракушка с бриллиан­тами и сапфирами или кораллами; и руби­новые кабошоны, собранные в сердечко и оплетенные бриллиантовыми нитями; и единорог из слоновой кости с рубиновы­ми глазами, аметистовым ро­гом и золотой гривой: герцог Вердура не знал себе равных в изобретательности. Не удиви­тельно, что в кружок его клиен­тов, ставших друзьями, входили Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Лорен Бэколл, герцогиня Винд­зор. Подруги писателя Трумэна Капоте, которых он ласково на­зывал «мои лебеди» (редактор Vogue Бейб Палей, Глория Гиннесс и другие светские львицы), носили маленькие броши в виде лебедей как своеобразный символ при­надлежности к определенному кругу. Актер Коул Портер отмечал каж­дую свою премьеру новым порт­сигаром Verdura.

 

Говорят, что герцог Верду­ра тщательно подбирал клиен­туру. Если к нему обращался кто-нибудь неподходящий, он распоряжался: «Передайте им, что я умер». Полвека спустя на­прашивается: он умер, но дело его живет.

Источник: журнал Vogue